20 октября 2018 г.
Рубрики
Архив новостей
понвтрсрдчетпятсубвск
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    
       

Один из бессмертного полка

11 мая 2018 года
Однажды на корабле во время командирского совета один старший офицер сказал, что столько тайн о войне ещё не открыто. Я был молод и перечислил основные вехи. Он грустно улыбнулся — мол, молод ещё.
Скольких фронтовиков я впоследствии расспрашивал про Курск и Днепр, Сталинград и Севастополь, Кавказ и взятие Берлина. И понимал, что многое скрывали, особенно первые годы войны. Воевали с немцами соотечественники героически и самоотверженно. Это признавал и немецкий начгенштаба: «Война с русскими не Европа».
Подольские курсанты и несколько дивизий ополченцев удерживали Москву от фашистского натиска. А сибирские и дальневосточные дивизии просто спасли её. Вековые традиции русичей, стойкость и основательность в бою были в крови сибирско-дальневосточного казачества.
В июле 1941 года были сформированы полки и дивизии из резервистов Сибири, Урала, Алтая, Якутии. Москвичи приходили на станции посмотреть на красавцев-воинов, одетых по форме, вооружённых и обученных, прошедших срочную службу, и надеялись на них.
Отец моего товарища (бывший воин-сибиряк) прошагал всю войну от Москвы до Берлина. Испив полную чашу побед и поражений, после войны вернулся домой в Сибирь-матушку.
Однажды, когда боли от старых ран стали просто невыносимы, он попросил сына, жившего на Кавказе, привезти его в наши целебные места, подлечиться. Горы, санатории, лечебные грязи, нарзан. Но «червь» войны не давал набраться сил, и воин упросил сына свозить его к лесным родникам, внушая себе, что в них сила Земли, здоровье. Мы увАжили и привезли его к чистейшим родникам в глухой, некогда партизанский лес.
Семидесятивосьмилетний здоровяк, припав к роднику, жадно пил воду. Огромный, двухметровый широкоплечий мужичина напомнил некрасовского Савелия-богатыря.
— Сдавать стал сибиряк, — обратился он к нам, — совсем раны замучили.
Летний зной изнурял, и мы отвезли его к живописному лесному озеру. Степан Силантьевич, так звали гиганта, разделся — о, Боже! — он был изранен и исколот. Я отвернулся, чтобы не смущать купальщика, а Василий сказал: «Слыхал про дивизию сибиряков, по сути спасших Москву?» Отобрали самых-самых и бросили под Ельню в 1941-ом.
— Нас просто сгружали с поездов и сразу в бой, — вмешался в разговор ветеран. — Привезли под Волоколамск. Это ваш рубеж жизни и смерти, — сказали нам.
Как мы дрались? Да так, чтоб тебя не убили, а ты врага. Нам сказали, что наверху решили отогнать вражину за образовавшийся Ельненский выступ. Командиры, да и мы прошли срочную — сыны казачьи. Мы умело били фашистов, не лезли на рожон, затаивались и в сумерках шли в штыковую, молча, без ура. Ельню мы взяли, врагов уложили множество и отогнали немцев на десяток километров.
Но тылы отстали, и немцы это увидели с самолётов. Они окружили нас и начали танками рассекать на группы. «Шмайсеры» от бедра. Решили загнать нас в «овечье стадо», разоружить — и в плен. Но перед ними были не юнцы-срочники. По приказу комдива мы стали пробиваться друг к другу, ударили разом, забросали сволочей гранатами. Фашисты бежали (знаменитая СС Рейх), как зайцы от борзой. Но затем эсэсовцы подтянули миномёты, пушки, танки, самолёты. Страшно вспоминать — из многотысячной армии остались крохи.
Но знамя мы сохранили и нас пополнили иркутянами, новосибирцами, омичами — снова резервистом-братом. Мы стали стеной на 41-м километре Волоколамского шоссе. Сколько там наших ребят полегло. Но наша родимая, осенняя грязь-распутица помешала немецкому продвижению. Голодные, без топлива, с растянутыми тылами, натолкнушись на грозную силу сибиряков, гансы начали отступать.
Нас учили маневренному бою, маскировке орудий и внезапной штыковой атаке. Лошади помогали нам, да и сами мы на себе перетаскивали пушки и снаряды. Гнали фашистов, а с флангов нас поддерживали армии, посланные командованием. Как фрицы бежали, бросая раненых и убитых, свою ещё годную технику — жутко вспоминать. Но «рейх» был отброшен на 150 километров от Москвы. Столица была спасена.
Эх, сколько пройдено... Сколько можно рассказать о комдиве Белобородове Афанасии Павлантавиче, которого за операцию произвели в генералы, а нас в гвардейцы. В самое пекло бросало нас командование. В Сталинграде мы так били гадов, что они называли нас «дикие сибиряки» и домой, говорят, об этом писали.
Мы приехали к Василию домой, где его жена накрыла стол. Силантеевич пригубил и замолчал.
— Вась, отвези меня домой.
— Пап, ты дома. Мой дом — твой дом!
— Нет. Отвези меня в Сибирь. Там река, озёра, рыба, зверьё в тайге разное, а кедрач — чудо природы. А «ключи» из земли — бальзам Божий! А воздух тайги после дождя... Соседи за версту здороваются. А здесь я кто? Да и избу надо слегка починить.
— Да я приеду — починим.
— Нет. Соседи подсобят. Красиво и целебно тут у вас, горы, но не моё. Ты уж прости, сын.
Василий отвёз его в Сибирь.
Однажды он принёс на работу шкалик и закуску и дрожащим голосом произнёс: «Всё, нету больше Силантьича. Убила война ветерана-сибиряка». Он не плакал, пригубив, как когда-то отец, крепко замолчал. Я не стал говорить банальные слова, хотя душа «орала» не своим голосом. И я тихо пропел:
Имена их узнала страна, 
У героев сибирских, 
На груди богатырской 
Загорелись огнём ордена!
Алексей ГРАДИНАР, г. Михайловск
Комментарии (0)